Aug. 28th, 2017

lurud: (Default)
 источник

В России любят искать универсальные ответы, но подозрительно игнорируют универсальные понятия. К их числу относится и этика - слово, которое у нас почти не звучит; Вместо него в ходу скороговорка «морально-этические нормы», которая скорее усыпляет голос совести. Между тем этика - центральное понятие любого общества.

В предыдущем обществе, советском, была классическая авторитарная этика: высшей ценностью и целью объявляется не человек, а внешнее по отношению к нему; Человек лишь средство достижения цели. (Например, борьба за мир), возможно закладываться внутри семьи, формироваться с помощью культуры (культ литературы в России именно оттого, что она отсылала к универсальным ценностям).

Но как только ты выходил за пределы «комнаты» - той самой, из которой Бродский не советовал выходить, - ты сталкивался с другой этикой, авторитарной. Она учила не столько жить, сколько умирать. Это был ее центральный, сущностный момент: лучше смерть в бою, чем в собственной постели. «Встреча я хочу мой смертный час так, как встретил смерть товарищ Нет» (Маяковский). Отголоски этого постулата слышатся даже в произведениях, далеких от соцреализма: у Высоцкого («так лучше, чем от водки и от простуд»); Или в иронической форме у Башлачева («Хочу с гранатой прыгнуть под колеса, но знамя части проглотить успеть. Жертва собой - экзистенциальный, индивидуальный акт, вынужденждаемый крайними обстоятельствами, превращается в коллективную обязанность.

В 1991 году авторитарная этика рухнула - вместе со страной. Считалось, что замена этики авторитарной на гуманистическую (ориентированная на человека, его жизнь, свободу и интересы) произойдет сама собой. Это главное заблуждение 1990-х - уверенность и Гайдара, и Ельцина, что капитализм все расставит на свои места. Но капитализм - лишь инструмент. Он не может порождать этические нормы. «Перевернутый истмат». Автор писал о том, что сложившийся капитализм западного типа был результатом протестантской этики. У нас получилось наоборот: капитализм наступил при отсутствии какой-либо этической базы.Фурман в итоге оказался прав: безудержное потребление 2000-х, массовое пользование благами капитализма никак не повлияло ни на этику, ни на массовое сознание в постсоветской России - они остаются, по сути, Советскими, независимо от уровня доходов. Парадокс 1990-х: на месте прежней, авторитарной этики не возникло вообще ничего. Там оказалось буквально пустое место.

Этики переходного типа

Все, что появилось на месте прежней этики в 1990-е, можно назвать защитной реакцией общественного организма на травму - попыткой найти опору в архаичных моделях. Таким ситуативным амортизатором стала криминальная этика, а также этика региональная (абсолютизация малой родины, своего района, города, области), которая позднее трансформировалась в национализм. Все эти этики, заметим, объединяет негативность как общий принцип: неприятие чужих важнее любви к своему.

Были, конечно, и позитивные результаты, формировались новые профессиональные этики - научная, менеджерская, врачебная, журналистская; Сложилось даже подобие сетевой этики. Но локальные этики не могут привести к качественным изменениям среды среды. Есть и еще одна проблема: этику гуманистическую нельзя навязать в отличие от авторитарной; Она может родиться только в обсуждении. Государство может дать толчок этому обсуждению, но для этого нужна политическая воля, чтобы общество могло максимально гласно и широко обсуждать: что такое хорошо и что такое плохо; Ради чего мы живем; Какая у нас цель? Такого желания не было, не было даже понимания, что это обсуждение необходимо.

Ближе всех к решению проблем этики была в начале 1990-х церковь, которая оставалась на то всего носителем неавторитарной этики. «Ваша любимая книга? - Библия ». Был такой штамп в интервью 1990-х. Но церковь вела себя так, будто 70 лет советской власти были черной дырой и для восстановления светской и религиозной морали обществу нужно попросту вернуться в ситуацию до 1917 года. Это была утопия. Вместо того, чтобы считать трагический опыт авторитарного человека ХХ века (а другого опыта у третьего-четвертого поколения советских людей попросту уже не могло быть), а также общемировой процесс секуляризации, церковь их игнорировала. В результате заповеди стали существовать отдельно, а жизнь - отдельно (в точках повторяя ситуацию советского двоемыслия).Мораль по воскресеньям, во время службы, а в остальные дни - реальная жизнь.

Между тем церковь могла стать главным посредником между человеком и новой этикой, для этого следовало бы поступить догматизмом - ради человека; Перевести заповеди на светский язык, увязав их с новыми вызовами современности. Философ Поль Рикёр, размышляя о новой этике, предлагал церкви и атеистам «двигаться друг к другу одновременно», идя на взаимные уступки. У нас этого взаимного движения не получилось. Хотя церковь должна была бы поставить важнейших на тот момент этические вопросы: как совмещаются спекуляция и совесть; получение выгоды и сострадание, капитализм и человечность.

Итак, этическая проблема не была решена. И на месте этики возник эрзац.

Read more... )

Profile

lurud: (Default)
lurud

August 2017

S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
202122 23 242526
27 282930 31  

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 20th, 2017 10:33 am
Powered by Dreamwidth Studios